Франсиско Гойя "Семья короля Карла IV"

В то время в художественном мире Мадрида царило большое оживление, Карл III, вошедший на престол в 1759 году, употреблял большие усилия на поднятие искусства, которое он считал важнейшим мотором в процветании промышленности, Экономный во всем прочем, но щедрый в тех делах, которые он считал нужными для блага государства, умный король не щадил при этом средств. Не находя среди испанцев достаточно сильных мастеров для своих грандиозных целей, он обратился к лучшим иностранным художникам — к Джованни Тьеполо и к Рафаэлю Менгсу, Присутствие двух таких мастеров не могло пройти бес-следно для Испании, а в жизни Гойи оба мастера сыграли значительные роли, хотя в совершенно разных отношениях, Первое пребывание Гойи в Мадриде протянулось приблизительно до 1766 года, Точных сведений об этом пребывании не сохранилось, но, по всей вероятности, как раз в это время Гойя окреп в технике, приглядываясь к работам художников, занятых при дворе, и образовал свой вкус на изучении старых мастеров, которыми были так богаты королевские и частные собрания Мадрида, Покинуть столицу заставил его, как рассказывают, случай, находившийся, вероятно, в связи с одним из бесчисленных любовных похождений этого страстного человека. Как-то ночью он получил удар стилетом от неизвестного врага и, оправившись от раны, решил на время удалиться из Мадрида, Рассказывают, что с этой целью и чтоб вернее замести след, он присоединился к кадрилье тореро, отправлявшихся к одному из портовых городов, и даже, что на этом пути он не раз принимал участие в боях, Кто знает, с какой страстью Гойя относился еще в глубокой старости к национальному спорту, тому легенда эта представляется вполне возможной, Из портового города Гойя отправился в Рим, но опять-таки и относительно его пребывания в Риме ничего не сохранилось верного. Лишь легенда сохранила воспоминания о бесчисленных его похождениях, Обстановка здесь была наиболее подходящая для любовной авантюры. Вечный город был тогда центром всяких увеселений, всякого разврата. Художники всех стран чувствовали себя там как дома, и слабая папская полиция не в силах была бороться с этими космополитическими бандами, Два характерных случая из цикла анекдотов о Гойе достойны быть отмеченными, Желая сохранить память о своей отваге, он, рискуя сломать себе шею, пролез к самому скату купола св. Петра и там выгравировал свое имя. По-прежнему невоздержанный в своих страстях, он пробрался ночью в монастырь, чтобы похитить из него любимую девушку, и за эту неудавшуюся авантюру чуть не поплатился головой, если бы не заступничество испанского посланника, выхлопотавшего Гойе «разрешение бежать» из папских владений. Для русских любопытно еще сохранившееся сведение о том, что один из екатерининских вельмож (Маруцци? И.И.Шувалов?) делал выгоднейшие предложения Гойе с целью сманить его в Петербург. Только письма старика отца, звавшего сына на родину, помешали исполнению этого проекта, Едва ли, впрочем, живопись бурного испанца пришлась бы по вкусу при дворе северной Семирамиды, мечтавшей в то время о возрождении холодного и строгого античного искусства, Вернулся Гойя в 1771 году.

Разврат и пороки существовали и раньше при испанском дворе, как и повсюду во все времена, но разврат и пороки эти не были лишены известной величественности и были облечены в тот строгий стиль, благодаря которому двор и придворные не переставали быть своего рода неприступным для простых смертных Олимпом. Царствование Карла IV, Марии-Луизы и Годоя в существе нарушили эту своеобразную гармонию. Маска была легкомысленно сброшена, и все вдруг увидали на престоле не богоподобных монархов, для которых общий закон не писан, а самых обыкновенных и очень ничтожных людей с пошлыми и уродливыми пороками. Испанская аристократия, всегда проявлявшая склонность к независимости, перестала чувствовать над собой железную руку абсолютизма и сейчас подняла голову, тем самым помогая разрушить то, что составляло венец государственного строя Испании, Распущенность при дворе получила циничный характер, и неуважение к королевской чете стало выражаться открыто, Скандальная хроника Мадридского двора сохранила память об одной аристократке, которая при всяком случае публично наносила удары самолюбию королевы, а знаменитая подруга и покровительница Гойи дукеса де Альба должна была поплатиться временным изгнанием за свою слишком бесцеремонную откровенность. Одни портреты Гойи того времени говорят о том, что в Испании творилось нечто странное и недоброе. Если не знать, кого изображают эти картины, то едва ли можно догадаться, что это пресловутые испанские гранды, правнуки тех самых надменных, особ, тех чопорных, зашнурованных и расчесанных принцесс, которые позировали Веласкесу, Даже легкомысленные и жеманные современники Людовика XV и Людовика XVI покажутся рядом с этими выродками сановными и величественными. Произошедшая перемена в культуре едва ли станет понятной, если останавливаться на одних внешних фактах, на перечислении промахов правительства, на отношениях Испании к другим державам. Испанию начало подтачивать какое-то злое начало, и вся эта страница истории носит фантастический в своей гримасе характер. Гойя передал это фантастическое, выбившееся из нормальной колеи настроение в настойчиво им повторяемых сценах шабаша. Да и что, как не то же «бесовское» настроение, расползалось тогда, как зараза, по всей Европе, вселяя кровожадный восторг к бойне, увлекая в последние глубины сладострастия, поминутно раскрывая завесы на окружающую человеческую тайну. Один и тот же период охарактеризован возрождением черной магии, увлечением колдовством Калиостро, появлением всевозможных сект, работой гильотины, ужасами революционных войн, кровавыми романами де Сада. Тогда же в глухой германской провинции набирался впечатлений Гофман, и эти впечатления дали ему материал для всего его последовавшего творения, Гойя и Гофман — явления, хотя и независимые друг от друга, обладают странным сходством, и одновременное появление двух таких ярких художников на разных концах Европы не может считаться случайным. В большом портрете Карла IV и его семьи (1801 года) Гойя создал грандиозный по гримасе тип выродившейся породы людей, тот самый тип, который выведен Гофманом в его «Коте Муре».

Главнейшим эпизодом мрачной эпопеи была знаменитая защита Сарагосы, осаждаемой армией маршала Ланна, Не будучи крепостью, город этот все же нашел средства защищаться в продолжение долгих дней против многотысячной, отлично руководимой армии. Каждый дом предместий превратился в форт, а огромные монастыри с их толстыми стенами играли роль настоящих цитаделей. Защищали Сарагосу не одни мужчины, но и женщины, дети- Матери приходили на бастионы с грудными детьми, а одна героическая девушка, увековеченная офортом Гойи, заменила при пушке канониров, перебитых вражеской картечью. Видел ли своими глазами Гойя все ужасы этой бойни или только узнавал о них от других (свое путешествие в Сарагосу и на родину — для устройства семейных дел, а также для написания портрета генерала Палафокса — Гойя совершил в октябре 1808 года, между первой и второй осадой города), во всяком случае, он был подавлен всем этим кошмаром. Несмотря на преклонный возраст (ему уже было за шестьдесят лет), его обуял священный гнев, красноречиво вылившийся в новой серии офортов, объединенных впоследствии под общим названием «Los desas res de la Guerra». Эта новая серия столь же потрясает своим жестоким, резким реализмом, сколько прежние своей фантастикой. «Desas res» заключают собой огромное творение Гойи. Положим, им исполнено и после того еще не мало произведений: портреты, небольшие картинки (частью повторяющие сцены «Desas res» и «Caprichos»), картины для церквей (как и прежние, лишенные всякого религиозного смысла), серия офортов «Тауро- махия», в которой он оставил памятник своей страсти к бою быков; наконец, им сделано и несколько блестящих опытов в только что тогда изобретенной литографии. Однако все это уже не прибавляет чего-либо существенного к его характеристике — это лишь повторения, иногда еще полные огня и страсти, чаще вялые и неудачные, нередко даже неряшливые и бесформенные, того, что им сделано раньше, В последнем отношении он, впрочем, остается лишь верным себе. До конца жизни Гойя был тем же неровным, зависящим от настроения минуты человеком, каким он был и в годы своей молодости и зрелости. Неудачные страницы разбросаны на протяжении всего его творения, и если мы встречаем много слабых произведений в период последних двадцати лет, то в то же время поразительно, что накануне смерти, тогда уже, когда рука его стала дрожать и ноги отказывались носить, он создал вещи, полные бодрой красоты, каковы некоторые его портреты и удивительно сочные и колоритные литографии, посвященные старым энтузиастом любимым «боям». Внешние факты жизни Гоии за эти последние 15 лет можно резюмировать в нескольких словах. По возвращении Фердинанда он попал временно в опалу; сохранилось даже известие, что король нашел его «достойньм петли». Одно время он принужден был скрываться как от клевретов правительства, так и от грубой черни, видевшей в нем изменника. Но затем лукавый и тщеславный Фердинанд, понимавший значение Гойи как национальной гордости, «простил» ему и снова приблизил ко двору, Однако старик не чувствовал себя хорошо в этой атмосфере. Он, который видел двор Карла III, который в 1780-х и в 1790-х годах вращался в группе благородных политических деятелей, мечтавших об обновлении родины, не находит себе места в компании доносчиков и грабителей, разорявших страну, боровшихся с просвещением и издевавшихся над элементарными требованиями государственной честности.

Энциклопедия «Искусство». Часть 1. А-Г (с иллюстрациями)

Наполеон, Жизнеописание

Гражданская война в Испании, 1936-1939 гг.

Творчество Франциско Гойя

«Капричос» Франсиско Гойи

Искусство Испании

Освобождение от ответственности во внешнеэкономическом договоре (форс-мажор)

Регулирование и контроль в системе менеджмента

Лечебная физкультура при плеврите

Петровский Борис Васильевич

Реформы в КНР

Минеральный состав, текстуры и структуры руд.

Шпаргалка по международному частному праву (2005г.)

Категория наклонения глагола в русском и казахском языках

М. А. Цветаева (даты)

Россия в период правления Петра I

Разработка локальной вычислительной сети

Ветеринарная фармакология